«Эмиграция как феномен европейской истории» (религиозная и политическая эмиграция XVI-XVII вв.)
Проблема эмиграции сегодня, вне всякого сомнения, является одной из наиболее актуальных в мировом политическом, и историческом дискурсах. Миллионы людей ежегодно эмигрируют, покидая собственные государства по множеству самых разных причин. СМИ и общественное мнение целого ряда европейских государств озабочены теми социально-экономическими проблемами, которые возникают в связи с чрезмерным притоком переселенцев. Но можем ли мы проследить историю возникновения этого феномена? Где лежат корни эмиграции, и можно ли говорить о данном явлении применительно к эпохе Средних веков – об историческом контексте переселения отдельных людей и народов в рамках Европы и его последующем влиянии на мировую историю рассказывает кандидат исторических наук, доцент кафедры истории Средних веков Института Истории СПбГУ и участник Проекта «Европейское наследие» Бережная Наталья Александровна.
Ведущий: добрый майский день, Наталья Александровна!
Наталья Александровна: здравствуйте!
Ведущий: сегодня мы хотели бы поговорить с Вами об эмиграции в рамках средневековой и раннемодерной Европы. У меня к Вам сразу же будет несколько вступительных вопросов: что такое религиозная эмиграция в Европе эпохи Средних веков и раннего Нового времени, можем ли мы вообще использовать этот термин для данных периодов? И если можно, не могли бы Вы коротко рассказать, каковы были основные направления эмиграции для тех, кто не был согласен с вероисповеданием своего господина / сюзерена?
Наталья Александровна: прежде всего, следует отметить, что феномен эмиграции как массового явления возникает в раннее Новое время, хотя процессы миграции, безусловно, имели место как в Античности, так и в Средние века. Собственно, история средневековой Европы начинается с масштабной миграции — Великого переселения народов, изменившего облик Европы. Миграции в средневековых европейских королевствах были в большей степени связаны с экономическими факторами: в раннее средневековье жители античных городов переселялись в сельскую местность, а с X–XI вв. крестьяне бегут в города, причем со временем этот поток усиливается, достигая пика в раннее Новое и Новое время из-за развития сукноделия, процессов огораживания и становления капиталистической экономики. Конечно, в Средние века существовали и другие направления (и причины) миграции — так, в эпоху Крестовых походов в Палестину переселяется не только европейская знать, но и крестьяне, однако эти потоки никогда не были особенно массовыми.
Начало массовых волн эмиграции христиан в Европе положила Реформация: сначала страх религиозного преследования и наказания вынуждал представителей различных протестантских конфессий бежать в места проживания единоверцев, а потом и многие католики были вынуждены уезжать из протестантских регионов, не желая соглашаться с ролью религиозного меньшинства. В раннее Новое время в немецких землях Священной Римской империи и в Швейцарии с 1540-х гг. появляются общины французских, нидерландских и английских беженцев-протестантов. Некоторые из таких общин просуществовали недолго (большинство английских протестантов, бежавших на континент после прихода к власти католички Марии I Тюдор в 1553 г., возвращаются в Англию после воцарения Елизаветы I), другие со временем разрастаются, а места их проживания превращаются в города (Франкенталь и Оттерберг в курфюршестве Пфальц, Нойштадт Ганау в графстве Ганау-Мюнценберг, Фридрихсдорф и Бад-Карлсхафен в ландграфстве Гессен и т.д., французские кварталы появляются в пригородах Франкфурта, Мангейма и Берлина). Католическая эмиграция была куда менее массовой, однако имела место — известна, например, община английских католиков в городе Лувен (Лёвен) в провинции Брабант «исторических Нидерландов» во второй половине XVI в. После разделения самих Нидерландов в ходе борьбы за независимость на кальвинистскую Республику Соединенных провинций и католические южные провинции, оставшиеся под властью испанского короля, не только протестанты бегут на север, но и католики — на юг.
Однако не следует забывать, что к эмиграции по религиозным мотивам вынуждались не только христиане: после завоевания в 1492 г. Гранадского эмирата и завершения Реконкисты королева Кастилии Изабелла и король Арагона Фердинанд издали эдикт об изгнании евреев, которые не захотят принять католическую веру. В 1502 г. аналогичный указ был издан в отношении мусульман. Около 100 тыс. евреев бежали в Северную Африку, Египет и Османскую империю, но некоторые переселились в Италию — Римские папы и династия Медичи оказывали им покровительство. Мусульмане в основном переселились в Северную Африку; те из них, кого вынудили к принятию христианства — мориски — в течение XVI в. постепенно «выдавливались» из Испании. В 1609–1613 гг. Филипп III издал ряд указов об изгнании морисков за пределы королевства, всего было изгнано около 300 тыс. человек. В Португалии король Мануэл I в 1496 г. приказал изгнать из страны не принявших христианство евреев и мусульман, эта мера затронула десятки тысяч человек. После этого Пиренейский полуостров стал наиболее монолитной в конфессиональном плане территорией, оплотом католической веры.
В XVII – XVIII вв. религиозная эмиграция в Европе и из Европы не прекращается. Так, в Северную Америку иммигрируют те протестантские общины, которые подвергались гонениям в Европе из-за «излишнего» радикализма, стремления к реформированию церкви или пацифизма – квакеры, баптисты, меннониты и др. Миграции периода Тридцатилетней войны в Германии были, конечно, масштабными, но кратковременными: после прекращения военных действий оставшееся в живых население, как правило, возвращалось в свои княжества и города. В 1685 г. король Людовик XIV эдиктом в Фонтенбло отменяет положения Нантского эдикта, вынуждая гугенотов перейти в католицизм или покинуть Францию, более 300 тыс. человек нашли убежище в Республике Соединенных провинций, Германии, Англии, Швейцарии и Дании.
В целом, в Европе конца XV – XVIII вв. преобладала именно религиозная эмиграция, хотя политические и экономические причины перемещения людей между королевствами также имели место. Современные историки (как немецкие, французские или английские, так и отечественные) используют в отношении этого периода термины «миграция» (Migration), «эмиграция» (Emigration, Auswanderung) и «иммиграция» (Immigration, Einwanderung), а также «беженцы» (réfugiés, Glaubensflüchtlinge) и «изгнанники» (Exulanten).
Ведущий: очень интересно, Наталья Александровна. Действительно, сам поймал себя на мысли, что про мусульманскую эмиграцию на Пиренейском полуострове вспоминаю довольно редко. Следующий вопрос будет связан с явлением политической эмиграции. Наталья Александровна, существовала ли в рамках Европы Средних веков и раннего Нового времени политическая эмиграция?
Наталья Александровна: как в Средние века, так и в раннее Новое время в Европе имели место временные или постоянные переходы отдельных представителей дворянской и академической элиты, а также советников из числа горожан на службу новому господину – Римскому папе, императору, королю, герцогу и так далее. Такие переходы никогда не были массовыми, к тому же сложно сказать, когда преобладающими были идейные мотивы, а когда личные, вроде мести или банального подкупа. Одним из наиболее известных примеров такого перехода на службу новому господину является переход Филиппа де Коммина, советника герцога Бургундии Карла Смелого, на службу французскому королю Людовику XI (в 1472 г.). «Мемуары» де Коммина показывают его тяготение к сильной королевской власти и образу монарха, который будет представлен Никколо Макиавелли в трактате «Государь» в первой половине XVI в., а также его приверженность к ренессансной политике и дипломатии, но свои «Мемуары» автор писал уже на склоне жизни, к тому же неясно, насколько представленная картина соответствует реальным мотивам де Коммина. В ходе Тридцатилетней войны количество таких переходов растет, немецкие дворяне и представители академической элиты служат шведским и французским королям, а итальянские — Дому Габсбургов. Однако для этого времени и условий практически невозможно отделить религиозный фактор от условно политического. Бежавшие из Богемии после битвы на Белой Горе (1620 г.) противники императора Фердинанда II были почти исключительно протестантами, они искали убежища и переходили на службу протестантским государям и правительствам. Эмиграция, для которой политический аспект являлся более важным, чем религиозный, возникает на исходе раннего Нового времени, её появление связывают с политическими кризисами в Английском королевстве — гражданской войной 1642 – 1649 гг. и особенно Славной революцией 1688 г. Если уцелевшие члены династии Стюартов и их сторонники, покинувшие туманный Альбион в 1640-х гг. и проживавшие, в основном, в Республике Соединенных провинций и во Франции, вернулись после Реставрации в 1660 г., то сторонники Якова II Стюарта и его потомков, которые так и не смогли вернуть английский престол, нашли убежище во Франции, Италии и ряде других европейских королевств. Однако «полноценная» политическая эмиграция, для которой религиозный фактор уже не имел большого значения, появится лишь в конце XVIII – XIX вв. В целом, о политической эмиграции в Средние века историки предпочитают не говорить, если же речь идет о раннем Новом времени — подчеркивают условность этого термина.
Ведущий: понял, Наталья Александровна. Позвольте задать, быть может, не совсем обычный вопрос – думаю, что в контексте эволюции различных социальных институтов в эпоху раннего Нового времени, он является довольно актуальным: можно ли говорить о «Ius emigrandi» («Право эмиграции» – одно из важнейших положений Аугсбургского религиозного мира, согласно которому подданные, не принявшие вероисповедание своего правителя, получали право покинуть его земли вместе с семьёй и имуществом – прим. ред.) как о продолжении средневековой практики дезавуирования оммажа или русского «права отъезда»?
Наталья Александровна: Я бы сказала, что нельзя. «Право отъезда» и подобные ему практики — особенность именно Средневековья, в раннее Новое время они перестают применяться или напрямую запрещаются во всей Европе. Право на эмиграцию в статьях Аугсбургского религиозного мира распространялось на подданных всех «имперских чинов», но фактически применялось, скорее, бюргерами и академической элитой — представителей дворянства старались вынудить/убедить принять вероучение, установившееся во владениях их непосредственного господина. Для дворянства воспользоваться правом на эмиграцию значило лишиться значительной части (если не всех) своих владений, по своей воле они на это не шли. В случаях, когда протестантские дворянские семьи наотрез отказывались конвертироваться в католицизм, скорее их господа пытались принимать меры по «выдворению» их из княжества — так, в 1560-х гг. герцог Альбрехт V Баварский обвинил графов Ортенбург в нарушении вассальных обязательств, его войска заняли графство (конфликт удалось урегулировать лишь во второй половине XVII в.).
Ведущий: огромное спасибо, Наталья Александровна! Перехожу к заключительному вопросу: как, по Вашему мнению, религиозная и политическая эмиграция повлияла на дальнейшее развитие Европейских государств в эпоху Нового времени?
Наталья Александровна: религиозная эмиграция сыграла большую роль в истории Европы, в особенности это касается ее экономического развития. Французские гугеноты в XVII – XVIII вв. основывают мануфактуры и фабрики в Республике Соединенных провинций и протестантских княжествах Германии (прежде всего, в Бранденбурге, где им были даны широкие привилегии, в т.ч. освобождение от налогов), а также в других европейских королевствах и республиках. Кроме того, эмигранты способствует распространению французской культуры. Политическая же эмиграция по-настоящему обретет влияние только в XIX в.
Ведущий: огромное спасибо Вам за интереснейшую беседу, Наталья Александровна!
